Я сразу же протянула конвоиру винтовку и отступила шага на 3-4. Щелкнул затвор. Он прицелился. Черный глазок дула чуть не касался меня. Через прорезь я видела человеческий глаз. И в нем была смерть. Тишина. В такой ситуации, мне кажется, никто не думает. Но какая-то мысль успела мелькнуть: Не дрогни! Сохрани достоинство! Но вот дуло взвилось, а приклад стукнул о землю.
– Счастье твое, – медленно и тихо сказал конвоир, – что я давеча видел, как ты окровавленными руками пол у нас в казарме мыла.
Не знаю, как это получается, что все неудачи оборачиваются мне во спасение. И опять вспомнился возчик Кравченко – там, на Оби: «Крепко за тебя кто-то молится, Фрося!» Наверное, крепко...