Каким-то чудом крест на папиной могиле уцелел, хотя самой могилы было не видать. И вообще, кругом была пустыня: ни красавцев дубов, ни сада, ни дома... Вместо виноградника – овраг. Ничто не напоминало Цепилова – родного Цепилова! Пустыня...
Закроешь глаза, и в памяти встает всё то, что было; посмотришь – и сердце от боли сжимается... Затем, собрав в платочек горсть земли для ладанки и прихватив пучок душистого чабреца, я поцеловала крест и, не оглядываясь, пошла прочь. Я не думала, что родная земля может быть до того чужой! И долго преследовала меня что-то вроде фотографии, когда на том же негативе сделаны два снимка: сквозь отпечаток этой пустыни, с ямами от выкорчеванных деревьев, просвечивали силуэты могучих дубов и ряды фруктовых деревьев, кустов смородины...