Гейнша

Эту худющую женщину, чем-то похожую на обезьянку, болеющую чахоткой, я сначала даже не заметила. Она сидела съежившись на каменном полу, и глаза ее были грустны, как у больной мартышки. Однажды утром при раздаче хлеба эта несчастная «мартышка» горестно вздохнула:

– Oh Mein Gott!* (О Боже мой! (нем.)* Когда же мне достанется горбушка?

Горбушка – это мечта всех заключенных, ведь они постоянно подвергаются пытке голодом, а горбушка, как-никак, более питательна, чем мякиш. В горбушке больше корки, а в мякише больше липкого теста, то есть воды. Хлеб получали мы по утрам. Буханка ржаного хлеба, недопеченного и со всякого рода примесями, разрезалась на восемь порций: сперва вдоль, а затем три разреза поперек. Получались четыре горбушки и четыре серединки-мякишки. Горбушек всегда меньше, так как надзиратели берут себе то, что получше. Вместо 350 граммов мы получали от силы 120-150.

   
Меня никто не выбирал старостой камеры, я как-то само собой оказалась в этом чине.

Например, на допрос никогда не вызывали по фамилии, а спрашивали:

– Кто на букву «К»?

И староста перечисляет всех, очевидно, чтобы никто не пытался уклониться, спрятаться или выйти вместо другого. Вызванный может не отозваться, и для того, чтобы его выявить, требуется время. Там все предусмотрено!

При всеобщем молчаливом одобрении я приняла на себя и другие обязанности старосты, например, записывать больного к врачу. Чистая проформа! Никакой медицинской помощи он не получал, кроме разве какого-нибудь порошка. Из камеры выносили только умирающего или тифозного больного.

Часов в 10 утра открывался волчок:

– Больные есть?

– Есть! Гейнц Анна. К фтизиатру или инфекционисту.

Иногда я говорила: «К терапевту!» – эффект был тот же. Помощи ни ей, ни монашкене оказывали. Обе умирали на наших глазах. Похоже, это делалось умышленно, чтобы усугубить в нас чувство безнадежности, сломить, деморализовать.

   
Староста получает и раздает хлеб и прочее питание, разложив пайки на столе – сначала горбушки, затем мякиши. Я раздавала по часовой стрелке – так, чтобы каждый получил горбушку, ко-гда подойдет его очередь. Никто не мог два дня подряд получить горбушку. Должна признаться, что за все время, проведенное в этой тюрьме, я ни разу не воспользовалась своей горбушкой: усту-пала ее этой самой «мартышке», а если у нее и так была горбушка, то – той старухе, что была отечной, или одной из двух девочек – Томе или Вере, о которых речь впереди.

С того дня, как я услышала «mein Gott», я разговорилась с Гейншей.

Вот ее рассказ:

– Я вдова. То есть я так полагаю: моего мужа (да разве его одного!) забрали в 37-м году. Мы немцы-колонисты. Как и наши родители, родились и выросли в здешних краях, неподалеку от Славгорода, в 70-ти километрах. Было у меня два сына и две дочери: Якоб – учитель, Петер – тракторист, а девочки еще маленькие – Кэте и Милли, 12 и 13 лет. О бедные, бедные мои крошки! Как они там живут без матери?! Сыновей обоих забрали на фронт. Вскоре Петер был ранен осколком в грудь. Из госпиталя вернулся домой. С каждым днем становилось ему хуже. Он и до ранения был слабогрудым, а после ранения вспыхнул туберкулез с новой силой. А тут еще с питанием так плохо. Я одна работала день и ночь. Петер чахнул, чахнул и умер. Боже мой, Боже! Мой Петер! Такой ласковый, такой любящий сын. Бедный мой мальчик! А тут был ранен и Якоб. Для жизни не опасно – в коленную чашечку. Опасались, как бы не пришлось ампутировать ногу, но нет, обошлось. Только не сгибается нога. Вернулся он домой на побывку. Признали годным к нестроевой. Он, мой Якоб, очень хорошо учился – такой образованный, умный. «Мама, – говорит, – очень надо быть осторожным! Говорить нельзя и молчать нельзя. Надо только повторять, что в газетах, и – не думать, а то и мысли могут прочесть по глазам!» И все равно не уберегся. Ведь он немец, Якоб Гейнц. Значит – фашист. Вот его и забрали, за то, что немец. Отправили в тюрьму, в Славгород. Я знала, как в тюрьме плохо, мне так хотелось ему передачу принести. Ведь это не только хоть раз поесть досыта, а будто от матери ласку почувствовать, доброе слово услышать. Сначала не разрешали, потом следователь говорит: «Можете отнести». Приготовила я ему передачу: немного муки, масла, творога. Натерла крахмала, все смешала и напекла все сухое – коржики, бублики, плюшки. Понесла это все в Славгород. Пешком. Время рабочее – спешила. Не шла – бежала! Так спешила – воды попить не останавливалась. После полудня дошла. Ждать пришлось долго. Измучилась, ожидая. А тут приходит тот, что передачу брал, и приносит ее обратно: «Нет, мамаша, Якоба Гейнца! Отправили с этапом в Барнаул». Ноги у меня так и подкосились. Может, оттого следователь и разрешил передачу, что знал о том, что его уже угнали? Мне бы повернуться и домой идти. А как же с передачей быть? Ведь это я для Якоба приготовила. Раз не ему досталось, то пусть хоть его товарищам. Вроде как поминки... Смотрю я на этого солдата: молодой он, по возрасту, как мой Якоб. Он же меня и мамашей назвал. Отошла я было, да опять вернулась: «На, бери, сынок! Поешь сам и товарищей угости. Мой Якоб, как и ты, солдат. Покушайте за его здоровье! Это сдобное, домашнее. Все же вкуснее казенного пайка!» Отдала ему передачу, повернулась и пошла. Слезы глаза застилают. Иду, спотыкаюсь, как слепая. Далеко не отошла. Слышу – нагоняют меня: «Вы Гейнша, мать Якоба Гейнца?» – «Я», – говорю. – «Следуйте за мной!» Я даже обрадовалась, а вдруг мой Якоб еще здесь? Да могла ли я подумать, что тот самый солдат, кто мои сиротские крохи, политые материнскими слезами, взял, сразу к своему начальнику пошел и сказал: «Эта самая Гейнша – немка. Она нас ненавидит. Дала какие-то объедки и говорит: «Вы, советские солдаты, с голоду подыхаете, вот берите и жрите наши немецкие объедки». Я так и обмерла: «Какие объедки? Да это самое что есть лучшее у меня и у детей моих! Я этому солдату, как сыну, угощение от всего сердца...» – « Врешь, фашистская гадина! Все вы ненавистью дышите! Хотите деморализовать советских солдат! Да не на таких попала! Мы – комсомольцы. А вы – немцы. А волка как ни корми, он волком остается!» Так и попала я в тюрьму. Может, мой Якоб в этой же тюрьме и мимо этой двери на прогулку ходит? А мои девочки? Что они там едят? У них ведь ничего не осталось! Теперь их из дому выселят или в чужие края в детдом отправят, разлучат? Или в колонию малолетних преступников? Oh mein Gott, mein Gott im Himmel! * (О Боже мой, Боже Небесный! (нем.)* Сколько горя! Сколько сирот! И за что? Чем мои дети виноваты?

   
Сердце сжималось от тоски при виде этой измученной голодом и сломленной горем и болезнью, еще не старой, но уже обреченной женщины. Хотелось ей помочь, утешить... Но как? Тогда-то и уступила я ей мою горбушку. Невелика помощь, но пусть она поймет, что не все люди черствы и жестоки.

Нам полагалось десять минут прогулки во дворе. Но двор – это не то слово. Как это назвать – в колодце? в ячейке гигантского сота? в каменном ящике? в не засыпанной еще могиле? Крошечный дворик 8х8 метров при высоте стен тоже 7-8 метров. Но над головой небо! И в одном углу – солнце.

Нам всем были дороги эти десять минут, но больше всех верила в их благотворное влияние Гейнша. Она была так слаба! Сначала я ее поддерживала, не давая ей упасть, но вскоре настало время, когда я была вынуждена выносить ее на руках. Она была легка, как дитя!

   
У выхода во дворик была будка для дежурняка, который старательно заслонял от нас ходики, чтобы мы не знали времени. Я укладывала Гейншу под стенку, туда, где было немного солнца (она так тосковала по солнцу!), и включалась в это медленное вращение по часовой стрелке, заложив за спину руки и опустив голову, пока оклик «Заходи!» не прерывал это коловращение.

Одна из монашек – та, что была опухшей, – на прогулку не ходила: ее не держали ноги, не говоря о декомпенсированном сердце.

Эта «прогулка» была как бы заботой о здоровье, а скорее – удобством для детального шмона в наше отсутствие.



Оставьте свой отзыв в Гостевой книге

Материал сайта можно использовать только с разрешения наследников. Условия получения разрешения.
©2003-2024. Е.А.Керсновская. Наследники (И.М.Чапковский ).
Отправить письмо.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
тетрадь 5

Архив иллюзий

||   1. Опасный шпион ||   2. История литовской Ниобеи ||   3. С улицы – Пушкин, со двора – Бенкендорф ||   4. Гейнша ||   5. Если б знал, где упасть... ||   6. Эсэсовцы и лимонное печенье ||   7. Регулярные процедуры ||   8. Кабинет №79 ||   9. На хвосте мочало – начинай сначала! ||   10. Гипноз – злой и добрый ||   11. Малолетки: полуфабрикат и сыpье ||   12. Олень и волчья стая ||   13. Азербайджанские "преступники" и европейская тупость ||   14. Ни вздоха, ни слезы... ||   15. Нарымская капезуха ||   16. Вспышка "сыновнего долга" ||   17. Академическая свобода ||   18. Надышавшиеся злой пыли ||   19. Квинтэссенция лжи ||   20. Салтымаков и берсерк ||   21. Раунд – в пользу слабейшего ||   22. Руки не умеют притворяться ||   23. Девиз Рогана ||   24. Счастье быть одиноким ||   25. Хлеб наш насущный – черный, но вкусный ||   26. Моряковский Затон ||   27. На ночлег при помощи пистолета ||   28. В царском нужнике ||   29. Гуманное изобретение ||   30. Три одессита в "собачьем ящике" ||   31. Наш кормилец и хозяин Вайсман ||   32. "Рабочий верблюд", одноногий художник, Заруцкий и я ||   33. Куриная слепота ||   34. Мукa и мyка ||   35. Веселый Первомай ||   36. Криминальная категория ||   37. Лотерея ||   38. Весна, кровавый понос и ленинградцы ||   39. Заколдованный круг ||   40. Синеглазая Ванда ||   41. Во что тюрьма превратила людей! ||   42. К добру или к худу? ||   43. Вотчина Феньки Бородаевой ||   44. Я впрягаюсь в рабочую лямку ||   45. Витюша Рыбников ||   46. Осколки и обломки ||   47. Кормежка зверей ||   48. Лукавые рабы ||   49. Горизонт, а не колючая проволока ||   50. Собака-"милиционель" ||   51. Между нами – горы и моря... ||   52. Колумбово яйцо ||   53. Туpнепс и старые знакомые ||   54. Это – "аминь" рабов ||   55. Муравейник призраков ||   56. В "шишках" – спасение   ||
  п»їтетрадный вариант ||| иллюстрации в тетрадях ||| альбомный вариант (с комментариями) ||| копия альбома ||| самиздат ||| творческое наследие ||| об авторе ||| о проекте ||| гостевая книга -->

По вопросу покупки книги Е. Керсновской обратитесь по форме "Обратной связи"
Присоединиться   Присоединиться